В истории каждой страны есть даты, которые напоминают не о триумфе, а о боли и несправедливости. Для Словакии одной из таких дат стало 27 октября 1907 года, когда в селе Чернова жандармы открыли огонь по безоружным людям. Сегодня этот день закреплён в календаре как памятная дата, а события более чем вековой давности остаются частью национальной памяти и разговора о правах и достоинстве человека.

День, который помнит Словакия

Двадцать седьмое октября в Словакии отмечено в календаре как День черновской трагедии (Deň černovskej tragédie). Это памятный день, а не государственный праздник с выходным: в этот день проходят поминальные церемонии, а не массовые гуляния. Статус памятного дня событиям в Чернове присвоили в октябре 1993 года, вскоре после обретения Словакией самостоятельности, — так трагедия, случившаяся в эпоху Австро-Венгрии, вошла в официальный календарь молодого государства.

Село, священник и запрет

Чернова, сегодня входящая в состав города Ружомберк, на рубеже XIX и XX веков была обычным словацким селом в составе Венгерского королевства. Словацкое население там, как и во многих других местах, сталкивалось с политикой мадьяризации, ограничивавшей язык, школу и церковную жизнь. В этих условиях местным уроженцем был священник Андрей Глинка — яркая фигура словацкого национального движения, сторонник автономии, а позднее и независимости Словакии. Именно по его инициативе жители Черновы собирали деньги на строительство нового католического костёла, и немалую часть средств внёс сам Глинка из собственных сбережений.

К осени 1907 года храм был готов к освящению. Прихожане хотели, чтобы обряд совершил их земляк, но церковные власти к тому времени отстранили Глинку от служения за политическую деятельность и запретили ему исполнять священнические обязанности. Для освящения назначили другого священника, Мартина Пазурика. Жители просили отложить церемонию до разрешения ситуации вокруг Глинки, однако церковное руководство настояло на своём и назначило освящение на 27 октября.

Роковое воскресенье

В назначенный день около четырёхсот человек собрались у въезда в село, чтобы не пропустить нежелательного священника и его сопровождающих. Люди выстроили живую преграду, пытаясь остановить экипажи. Когда жандармы стали расчищать проход, лошади испугались, началась сумятица, и пятнадцать жандармов открыли огонь по толпе. По разным свидетельствам, погибли пятнадцать человек, ещё двенадцать получили тяжёлые ранения и сорок — лёгкие. Среди убитых были не только мужчины, но и женщины, и даже дети. Власти постарались представить случившееся как восстановление порядка, однако весть о расстреле быстро разошлась по Европе и вызвала широкий резонанс.

Память и её смысл

Для словацкого общества Черновская трагедия стала не просто местным эпизодом, а символом национального угнетения и одновременно — напоминанием о цене, которую приходилось платить за право говорить и молиться на родном языке. В 2007 году, к столетию событий, президент Словакии Иван Гашпарович, выступая в Чернове, подчеркнул, что эту трагедию следует понимать как память об угнетении жителей многонационального Венгерского королевства и что отделять факты от домыслов о тех событиях — задача историков. Он также отметил, что жёсткие действия власти в те годы не были единичными и затронули другие словацкие села.